Черствые сердца

Мы говорили о неуравновешенных сердцах, чей порок вызван отсутствием гармоничного взаимодействия с разумом и волей. Теперь мы должны сказать несколько слов о черствых сердцах – сердцах, не чувствующих красоту, добродетель, любовь, величие, милосердие, чужую боль.

Есть одержимые сердца, подобные тем, которые мы встречаем в героях романа «Бесы» Ф. М. Достоевского. Это адские сердца, всегда готовые плюнуть с цинизмом на всякие ценности. Драматические и беспрецедентные события последних веков подтверждают существование таких сердец.

«Слушайте, мы сделаем смуту, – бормотал Петр Верховенский быстро и почти как в бреду… Мы сделаем такую смуту, что всё поедет с основ… Каждый член общества смотрит один за другим и обязан доносом. Каждый принадлежит всем, а все каждому. Все рабы и в рабстве равны…  Мы всякого гения потушим в младенчестве… У рабов должны быть правители. Полное послушание, полная безличность, но раз в тридцать лет… все вдруг начинают поедать друг друга, до известной черты, единственно чтобы не было скучно… Везде тщеславие размеров непомерных, аппетит зверский, неслыханный… Одно или два поколения разврата теперь необходимо; разврата неслыханного, подленького… Раскачка такая пойдет, какой еще мир не видал… А тут сила, да еще какая, неслыханная! Нам ведь только на раз рычаг, чтобы землю поднять. Всё подымется!.. И взволнуется море, и рухнет балаган, и тогда подумаем, как бы поставить строение каменное. В первый раз! Строить мы будем, мы, одни мы!» [1]

«Бесы» Достоевского – отчаявшиеся существа. Они не верят в Бога, но верят в дьявола. В своем отчаянии они решили взорвать вселенную, чтобы построить – по своему образу и подобию – что-то новое и невообразимое: земной ад – вечный, нерушимый.

Такие сердца, которые больше не принадлежат себе и блуждают по миру, чтобы демонизировать землю и ее обитателей, может излечить только обряд экзорцизма.

Одержимые сердца встречаются не так часто, чаще мы встречаем черствые сердца, такие как у флоберовского Фредерика Моро[2], лермонтовского Печорина, пушкинского Онегина, мориаковской Изабель Фондодеж[3]. Подавляя в себе голос совести, они стали сухими, холодными и даже циничными.

Фредерик Моро – романтически настроенный юноша, который под воздействием буржуазной среды Второй империи становится пустым и циничным. «Воспитание чувств» – книга о падении человека…

Григорий Печорин – пресыщенный аристократ, неспособный что-либо почувствовать (глаза его «не смеялись, когда он смеялся») – и разрушающий жизнь всех, кто его окружает. Но Григорий Печорин глубже и искреннее Фредерика Моро: «Зачем я жил? для какой цели я родился?.. А, верно, она существовала, и, верно, было мне назначение высокое, потому что я чувствую в душе моей силы необъятные… Но я не угадал этого назначения, я увлекся приманками страстей пустых и неблагодарных». Порочные наклонности человеческой природы, если им не противодействовать, помрачают разум и колеблют волю, а главное – они портят сердце. Человек, помешанный на власти, деньгах или чувственных наслаждениях, зациклен на самом себе. Для него жизнь – не задание, а совокупность ощущений. Других он уже не видит, не видит их достоинства, боли, потребностей.

Евгений Онегин – равнодушный молодой дворянин («рано чувства в нем остыли»), ради забавы флиртовавший с невестой своего друга, а затем по глупости убивший его на дуэли…

Изабель Фондодеж – убежденная католичка из буржуазной семьи, но несправедливая и лицемерная. Она часто и охотно исповедует свои мелкие грехи, не замечая того, что все ее существо грешно, что вся ее жизнь – сплошное нарушение всех евангельских заповедей. Изабель грешна «по сути». Грешно ее сердце. Она видит свои грешки, но не видит большого, тяжкого и смертного греха, который снедает ее изнутри и превращает в чудовище. Она не видит, что каждый ее поступок извращен нечистым намерением – желанием утверждать моральное превосходство человека, внешне исполняющего все обряды. Изабель исполняет свои христианские обязанности, но не живет христианской жизнью. «Никогда я не встречал человека столь искренне несправедливого и порочного, как ты», – говорит Луи, ее муж.

Моро, Печорин, Онегин, Фондодеж… каждый из них стал тем, кто он есть – по собственной воле. Никто не рождается с черствым сердцем. Сердце становится черствым.

Черствость – результат наших эгоистичных решений, которые, накапливаясь, делают нас невосприимчивыми к трансцендентному и изолируют нас от людей.

Решения, которые мы принимаем, во многом зависят от ценностей, которые приходят в нашу жизнь через родителей, учителей, людей нас окружающих. Но, в конечном счете, это наши решения: мы их принимаем, сознательно или неосознанно.

Черствые сердца – не потерянные сердца.

Развращенный Григорий Печорин мог бы обратить свое сердце, встретив на своем пути целомудренную княжну Мери.

Эгоцентричный Евгений Онегин мог бы существенно измениться, сблизившись с великодушной Татьяной, которая страстно любит его.

Лицемерная Изабель Фондодеж могла бы разорвать оковы своей слепоты, если бы она не умерла раньше мужа и успела прочитать его весьма искреннюю исповедь, к ней обращенную.

Посредственный Фредерик Моро…

ПРАКТИЧЕСКИЕ СОВЕТЫ

Чтобы исцелить пересохшее сердце, надо прикасаться к нему всей силой нашего терпения и нашей любви. Еще надо стараться подтолкнуть его к искренности с самим собой.

[1] Ф. М. Достоевский, Бесы (II часть, VIII глава).

[2] Г. Флобер, Воспитание чувств.

[3] Ф. Мориак, Клубок змей.