Красота

Мы рассмотрели, как восстановить гармонию в неуравновешенных сердцах, как оживить черствые сердца и излечить сердца раненые. Теперь посмотрим, как воспитать сердце, как взрастить в себе благородные чувства, чтобы они достигли высокого уровня силы и зрелости.

В процессе воспитания сердца необходим опыт переживания красоты, величия, любви, свободы и милосердия. Еще необходим опыт боли и страдания.

Для Платона все прекрасное или доброе в мире – лишь отражение идеальной идеи Красоты или идеальной идеи Добра, которым мы не можем вполне насладиться на земле, за пределами идеального мира. Но опыт переживания красоты более всего способен освободить нас от земных оков и приобщить к совершенному миру.

Платон пишет, что при созерцании красоты, мы испытываем ностальгию по другому, идеальному миру. Красота напоминает о данном нам обещании – обещании счастья, которое выше того, что могут предложить нам земные удовольствия. «Экстазис», вызванный красотой, окрыляет нас.

Красота в лицах, в природе, в искусстве… Шедевры мировой культуры (книги, картины, песни, фильмы) вызывают в нас необычные эмоциональные переживания. Эйфория, вызванная чудом, разрушает стены ленивого комфорта и разбивает узы привычного спокойствия. Такие произведения призывают нас к творческой и самоотверженной жизни.

Посмотрим на это полотно – «Песнь жаворонка» (1884 г.) – Жюля Бретона. Молодая крестьянка, услышав песню жаворонка, на мгновение прерывает свою работу. Девушка поражена и восхищена красотой песни, которую она, однако, слышит каждый день. Для нее обыденность – это уже чудо. Из-за горизонта встает солнце и, как птичья песня, говорит нам, что все есть дар, и что ничего нет само собой разумеющегося. Свободное сердце девушки мгновенно откликается на зов красоты. Она с удивительной силой произносит «Да!». Она не действует – она позволяет действовать в себе Другому.

«Песнь жаворонка» не может оставить нас равнодушными. Мы просто не можем не откликнуться. Я прекрасно понимаю, почему американский актер Билл Мюррей, переживая болезненный дебют в 1970-е годы в Чикаго, увидев эту картину, отказался от самоубийства.

Бог говорит с нами через красоту. Но Он хочет, чтобы мы свободно и радостно преображались в ней.

Природа, литература, живопись, музыка, кино – вот инструменты, которые использует Бог, чтобы пробудить в нас возвышенные чувства. Бог говорит с каждым из нас на языке, который нам понятен, и в час, когда мы можем Его услышать. Такие посещения, если мы серьезно к ним относимся, расширяют и укрепляют наше сердце.

Смиренное сердце не боится красоты. Смиренное сердце доверяет красоте, находит в ней пищу для жизни и горючее для взлета.

Сергей Булгаков, русский философ и богослов, рассказывает, как на рубеже XIX и XX веков, состояв на тот момент в обществе «легальных марксистов», пережил необыкновенную встречу при виде Сикстинской Мадонны Рафаэля в Дрезденской художественной галерее.

«Проездом спешим осенним туманным утром, по долгу туристов, посетить Цвингер со знаменитой его галереей. Моя осведомленность в искусстве была совершенно ничтожна, и вряд ли я хорошо знал, что меня ждет в галерее. И там мне глянули в душу очи Царицы Небесной, грядущей на облаках с Предвечным Младенцем. В них была безмерная сила чистоты и прозорливой жертвенности, – знание страдания и готовности на вольное страдание, и та же вещая жертвенность виделась в недетски мудрых очах Младенца. Они знают, что ждет Их, на что они обречены, и вольно грядут Себя отдать, совершить волю Пославшего: Она “принять орудие в сердце”, Он – Голгофу… Я не помнил себя, голова у меня кружилась, из глаз текли радостные и вместе горькие слезы, а с ними на сердце таял лед, и разрешался какой‑то жизненный узел. Это не было эстетическое волнение, нет, то была встреча, новое знание, чудо… Я (тогда марксист) невольно называл это созерцание “молитвой” и всякое утро, стремясь попасть в Цвингер, пока никого еще там не было, бежал туда, пред лицо Мадонны, “молиться” и плакать, и немного найдется в жизни мгновений, которые были бы блаженнее этих слез… Сикстинская Богоматерь в Дрездене, Сама Ты коснулась моего сердца, и затрепетало оно от Твоего зова». [1]

Как пишет Булгаков, то была не эстетическая, а религиозная эмоция. Но именно через эстетическое соприкосновение свершилось чудо, произошла встреча. Во встревоженном и в то же время безмятежном лице Мадонны Булгаков узнал смысл своего существования. Его холодное сердце растворилось в горячих слезах сокрушенности и благодарности.

Когда через 26 лет – в 1924 году – у Булгакова появится возможность снова увидеть рафаэлевскую Мадонну, она будет ему почти противна. Такого типа разочарование крайне полезно: оно, как ни странно, свидетельствует о подлинности чуда, о подлинности встречи. С нами говорит не картина, не книга, не музыка. С нами говорит Бог. Эстетика – только инструмент. Если шедевр сегодня нам уже ничего не говорит – это не значит, что встреча, которую Бог позволил нам в свое время пережить – всего лишь продукт нашего сознания. Напротив, это, скорее всего, знак подлинности посещения.

Впрочем, Бог нередко использует один и тот же инструмент, одно и то же эстетическое чудо, чтобы затронуть сердца множества людей.

Возможно, именно шедевр Рафаэля побудил Ф. М. Достоевского вложить в уста князя Мышкина слова: «Красота спасет мир»[2]. «Сикстинская Мадонна» – такая земная и такая духовная – так или иначе присутствует в большинстве произведений русского писателя. В «Бесах» она становится универсальным символом красоты, на который плюют нигилисты.

Красота – неоспоримая данность. Красота осязаема, она «плоть» истины и добра, она – самое непосредственное выражение истины и добра. Можно сомневаться во всем, кроме красоты. Красота не подчиняется релятивизму и агностицизму. В мире, где сомнение считается высшей ценностью, красота – якорь спасения.

ПРАКТИЧЕСКИЕ СОВЕТЫ

Начни с простого: создай красоту в местах, где живешь, работаешь, отдыхаешь. Красота – это гармония, достоинство, чистота. Красота совместима с бедностью, но она не совместима с грязью, с неряшливостью, с дурным вкусом. Создай вокруг себя атмосферу, напоминающую о высших ценностях истины и добра. Пусть твои друзья найдут там тепло, достоинство, вдохновение.

[1] С. Н. Булгаков, Свет невечерний.

[2] Ф. М. Достоевский, Идиот. Часть III, глава V.